ОБ УЗУРПАЦИИ МИТРОПОЛИТА СЕРГИЯ

Андрей Езерский
 

 

Каноническая неправота


Когда мы говорим, что митр. Сергий является узурпатором церковной власти, мы имеем в виду (1) незаконное усвоение церковной власти, (2) незаконное присвоение патриаршей кафедры и (3) незаконные прещения несогласных с ним архиереев. Когда мы говорим о том, что его наследники являются соучастниками этого преступления, мы имеем в виду (1) неосуждение этих деяний со стороны преемников митр. Сергия и (2) юридические акты, свидетельствующие, что современная Московская Патриархия не является наследницей Православной Церкви Российской Империи, а новообразованием, не связанное никакими каноническими обязательствами той Церкви.

Митрополит Сергий в 1931 году написал статью «О полномочиях патриаршего местоблюстителя и его заместителя», опубликованную в «Журнале Московской Патриархии» (№1 за тот же год) и перепечатанную парижским журналом «Православие» (№7 за 1933 г.), где подробно остановился на рассматриваемом нами вопросе. Он был выдающимся знатоком церковной администрации и отличался точностью языка в определении канонических вопросов.

В своей статье он прежде всего отмечает разницу между титулом «местоблюститель патриаршего престола» и титулом «патриарший местоблюститель». Он отмечает, что предусмотренные для нормального времени полномочия местоблюстителя патриаршего престола очень ограничены (он выступает как временный возглавитель Церкви, не пользуется авторитетом Патриарха, избирается на срок до избрания нового Патриарха и не обладает «всей полнотой патриаршей власти, потому что остается членом Синода и его представителем и может действовать только по полномочию Синода и нераздельно с ним». Эта ограниченность функции подчеркивается тем, что «местоблюститель не имеет патриаршего права возношения его имени..., а также права обращения от своего имени с посланиями ко всероссийской пастве». Источником полномочий местоблюстителя является Синод, который «всегда может перенести эти полномочия на другое лицо с тем же титулом».

Напротив, (продолжает митр. Сергий), митр. Петр получил свои полномочия «не от Синода и не совместно с Синодом, а непосредственно от Патриарха». От себя уточняю — по полномочию Поместного Собора, т.е. митр. Петр и другие Местоблюстители — избранники Собора через Патриарха.

«Знаменательно, — продолжает митр. Сергий, — что ко дню смерти Патриарха из всего столь широко на соборе задуманного аппарата остался один Патриарх... Существовавший при Патриархе Синод из трех архиепископов, а потом митрополитов, полномочий от собора не имел, был собран по личному приглашению почившего и с его смертью терял полномочия». Итак, в момент смерти Св. Патриарха Тихона рядом с ним не было никакого учреждения, чтобы воспринять от него церковную власть, кроме института патриарших местоблюстителей — избранников Собора через Патриарха и объявленных им в своем завещании.

Митр. Сергий особо отмечает, что «почивший Патриарх, передавая в силу сложившихся обстоятельств единоличную патриаршую власть, ни одним словом не коснулся кафедры Московского Патриарха. Она до сих пор стоит не занятая» (здесь и далее выделение мое — sac. A.J.).

Необходимо уточнить, что по положению митр. Крутицкий помогает Патриарху в управлении Московской епархией, а фактически ею управляет. В случае смерти Патриарха он является естественным временным возглавителем этой епархии, кого бы Синод не избрал местоблюстителем. В случае смерти или ареста митр. Крутицкого, управление епархией должно переходить в руки ее викариев в порядке старшинства, но никак не к местоблюстителю, если он является епископом другой епархии.

Остановился митр. Сергий и на власти и полномочиях заместителя местоблюстителя (т.е. своих собственных; замечу, такой должности Собор не предусматривал). «Заместитель облечен патриаршей властью в том же объеме, как и заменяемый им местоблюститель. Различие между местоблюстителем и его заместителем не в объеме патриаршей власти, а в том, что заместитель является как бы спутником местоблюстителя: сохраняет свои полномочия до тех пор, пока местоблюститель остается в своей должности. Ушел местоблюститель с должности (за смертью, отказом и т.п.), в тот же момент прекращаются полномочия заместителя. Само собою понятно, что с возвращением местоблюстителя к управлению, заместитель перестает управлять». От себя замечу, что я не могу согласится с положением, что заместитель патриаршего местоблюстителя (избранник самого местоблюстителя) и местоблюститель (избранник Собора через Патриарха) обладают равными полномочиями. Также считаю, что заместитель слагает свои полномочия не только перед выдвинувшим его местоблюстителем, но и перед любым другим. Это мое мнение согласуетс с мнением новомученника Епископа Павла (Кратирова). Вот что он пишет относительно действий митр. Сергия в отношении местоблюстителя митр. Агафангела: «Не он ли прилагал все меры к тому, чтобы лишить того возможности стать во главе управления? Не он ли отдал его под суд епископов за одну только попытку осуществить свое право, не смотря на определенно выраженную волю митрополита Петра, чтобы возглавил Русскую Церковь именно митрополит Агафангел? Не он ли одно время был готов судить самого местоблюстителя митрополита Петра за признание им митрополита Агафангела...». Вот как резюмирует этот случай Л. Регельсон: «Так относился к законному первоиерарху митр. Сергий, не имевший в тот момент никакого отношения к церковному управлению, ибо сам митр. Петр не был в это время местоблюстителем» (Л. Регельсон, «Трагедия Русской Церкви», ИМКА, Париж, 1977, стр. 112) в виду своего отказа в пользу митр. Агафангела. Очевидно, что на выраженной мной точке зрения стояли и Священномученник Павел и Л.Регельсон, причем первый был современиком событий.

Также из всего вышеизложенного вытекает, что заместитель Местоблюстителя, назначенный для осуществления той чисто административной работы, которую не мог выполнять сам Местоблюститель, находящийся в узах, никак не может претендовать на возношение своего имени за Литургией, как Предстоятеля Церкви, поскольку Предстоятелем является сам Местоблюститель. Посмотрим как выполнялось это естественное требование. Вот случай с епископом Павлом (Кратировым): «В конце июля—начале августа (1928 г. — ред.) Владыка Павел служил в храмах Изюмского окр., но после жалобы сергианского еп. Константина (Дьякова) был вызван в местное отделение ОГПУ; затем в Харьковском ОГПУ от него потребовали перестать возносить имя Патриаршего Местоблюстителя митр. Петра (Полянского). После его отказа последовал запрет административных органов на дальние поездки и дальнейшее присоединение приходов» (М.В. Шкаровский, «Иосифлянство: течение в Русской Православной Церкви», С-Пб., 1999, стр. 101). Вот как Церковь приводилась в подчинение митр. Сергию.


Выводы: митр. Сергий сам признавал, что (1) никто не может занять без Патриарха патриаршей кафедры, что (2) полномочия заместителя местоблюстителя заканчиваются со смертью или отказом самого местоблюстителя и что (3) полномочия местоблюстителя или его заместителя не могут превышать власти Патриарха.

Я опускаю подробное рассмотрение уже упомянутой выше совершенно неподобающей истории спора между митр. Сергием и митр. Агафангелом (избранным местоблюстителем), когда митр. Сергий отказывался признавать его главою Церкви и требовал отказа в свою пользу. Я также опускаю тот момент, что митр. Сергий, как деятель обновленчества, не мог не только возглавлять Церковь, но и быть также членом Собора. [1]

Митр. Сергий нарушил все три пункта своей статьи. Он стал именоваться местоблюстителем и блаженнейшим митрополитом Московским и Коломенским (с 27 апр. 1934 г.). В указе от 27 декабря 1937 года, безо всякого упоминания о смерти митр. Петра, митр. Сергий дает указание о поминовении себя по новой форме (т.е. как местоблюстителя). Таким образом, он не сложил своих полномочий за смертью митр. Петра.

И, наконец, последнее. Избранный Поместным Собором Патриарх не имел самостоятельной власти вне избранных Собором же Синода и Высшего Церковного Совета. Эти два последних органа прекратили свое существование еще при жизни Св. Патр. Тихона.

Митр. Сергий, издавая свою декларацию и требуя обязательного ее признания со стороны других архиереев, преступил свои полномочия (даже если приравнивать полномочия заместителя местоблюстителя к полномочиям самого местоблюстителя). Вспомним и канон 34 Св. Апостолов: «Но и первый [из епископов каждого народа] ничего да не творит без рассуждения всех. И да тако будет единомыслие, и прославится Бог о Господе во Святом Духе, Отец и Сын и Святый Дух». Вместо этого митр. Сергий пошел по пути запрещения несогласных.

Итог: митр. Сергий незаконно усвоил себе титул патриаршего местоблюстителя, незаконно занял патриаршую кафедру, и превысил свои полномочия издав свою печально известную декларацию от имени всей Церкви.


В дальнейшем Московская Патриархия вела себя так, как будто решения Поместного Собора 1917—1918 годов к ней не относятся. На Соборе были выработаны подробные правила избрания Патриарха. Они не были соблюдены ни в 1943 году (когда избравший патриархом митр. Сергия архиерейский собор не представлял полноты или даже большинства Русской Церкви — мнение зарубежной иерархии не было учтено, т.е. этот собор, осмелившийся узурпировать права Поместного Собора всей Русской Церкви совершил акт раскола), ни в 1945 году, ни в 1971 году, ни в 1990 году.

В 1945 году было Поместным Собором утверждено новое положение об управлении Русской Церковью в 48 параграфах. Однако, никакого упоминания о существовании Положения Собора 1917—1918 гг. не возникло. Нормативно, перед введением нового Положения надо было отменить действие старого, но МП восприняла его яко не быша.

Итак, по действиям мы видим, что МП воспринимала себя новообразованием, для которой установления Русской Церкви, включая Поместный Собор 1917—1918 гг., не действуют или действуют постольку поскольку.

 

Непризнание Церкви


Возникает законное возражение: ведь были в истории Церкви случаи, особенно в Византии, когда лицо, вступившее на Первосвятительский престол с теми или иными каноническими нарушениями, все-таки считалось законным Первосвятителем в силу признания его в этом качестве со стороны всей Церкви (например случай с Св. Игнатием и Фотием). Нам уже возразили в ходе интернет-дискуссий, что Сергий-де хоть и незаконно получил власть, но был признан Церковью и в силу этого его деятельность как Первоиерарха — законна.

Давайте посмотрим что это было за «признание».

Одним из авторитетнейших лиц после Патриарха и одним из старейших Епископов в Русской Церкви был митрополит Антоний (Храповицкий). На выборах Патриарха в 1918 году он получил подавляющее число голосов, но, поскольку это число немного не достигало двух третей, согласно Регламенту, Патриарх был избран по жребию. Мнение такого человека в условиях кризиса Высшей Церковной Власти не могло быть проигнорировано. Известно, что митр. Антоний решительно отказал митр. Сергию в его претензиях на первосвятительство и, особенно, решительно осудил его декларацию. Так, он писал ему 6 мая 1933 «Умоляю Вас, как бывшего ученика и друга своего: освободитесь от соблазна, отрекитесь во всеуслышание от всей той лжи, которую вложили в Ваши уста Тучков и другие враги Церкви, не остановитесь перед вероятными мучениями. Если сподобитесь мученического венца, то Церковь земная и небесная сольются в прославлении Вашего мужества и укрепившего Вас Господа, а если останетесь на том пространном пути, ведущем в погибель (Мф. 7: 13), на котором стоите ныне, то он, безусловно, приведет Вас во дно адово, и Церковь до конца своих дней не забудет Вашего предательства». Отказали ему в этом и практически все Епископы Русской Церкви, находившиеся за рубежом. Митр. Сергия как главу Церкви отказались признавать большинство русской иерархии. В дальнейшем это большинство погибло в лагерях или было расстреляно, а меньшинство признающих стало большинством, но к факту непризнания митр. Сергия Церковью это ничего не добавляет.

Приведем наиболее яркие примеры «признания» митр. Сергия Церковью в России.

Епископ Козловский Алексий (Буй), послание духовенству и мирянам Воронежской епархии: «Своими противными духу Православия деяниями митрополит Сергий отторгнул себя от единства со Святой, Соборной и Апостольской Церкви и утратил право предстоятельства Русской Церкви».

Епископ Виктор (Островидов), письмо к митр. Сергию от октября 1928 г. «Дорогой Владыко. Ведь не так давно Вы были доблестным нашим кормчим, и для всех нас вожделенным нам первопастырем... И вдруг — такая печальная для нас перемена... Души наши изнемогают, ужас созерцания того, что теперь происходит кругом в Церкви, подобно кошмару давит нас, и всех охватывает жуткий страх за будущее Церкви. Там, далеко, задумал отложиться Ташкент, тут бурлит и возмущается Ленинград, здесь стенет и вопиет к Небу Вотландия и опять бунтует Ижевск, а там в скорби недоумения приникли к земле Вятка, Пермь и пр. пр. города... Владыко, пощадите Русскую Православную Церковь...».

В ноябре того же года он написал второе, уже значительно более резкое письмо митр. Сергию: «От начала и до конца оно (послание, иначе — Декларация 1927 года — sac. A.J.) исполнено тяжелой неправды и есть возмущающее душу верующего глумление над Святой Православной Церковью и над нашим исповедничеством за истину Божию. А через предательство Церкви Христовой на поругание «внешним», оно есть прискорбное отречение от своего спасения или отречение от Самого Господа Спасителя. Сей же грех, как свидетельствует Слово Божие, не меньший всякой ереси и раскола, а несравненно больший...»

12 марта 1928 года еп. Виктор написал «Послание к пастырям». В нем говорилось, что митр. Сергий «в силу нового своего отношения к гражданской власти вынужден забыть каноны Православной Церкви, и вопреки им он уволил всех епископов-исповедников с их кафедр, считая их государственными преступниками, а на их места он самовольно назначил не признанных и не признаваемых верующим народом других епископов. Для митрополита Сергия теперь уже не может быть и самого подвига исповедничества Церкви, а потому он и объявляет в совей беседе по поводу «Воззвания», что всякий священнослужитель, который посмеет что-либо сказать в защиту Истины Божией против гражданской власти есть враг Церкви Православной. Что это, разве не безумие, охватившее прельщенного?».

Из заключения (в Соловецком лагере) еп. Виктор во второй половине 1928 г. написал послание своей пастве, осуждающее митр. Сергия: «Являясь во всей своей деятельности еретиком антицерковным, как превращающий Святую Православную Церковь из дома благодатного спасения верующих в безблагодатную плотскую организацию, лишенную духа жизни, митр. Сергий в то же время через свое сознательное отречение от истины и в своей безумной измене Христу является открытым отступником от Бога Истины...».

В 3/16 апреля 1928 г. упоминавшийся уже нами епископ Павел (Кратиров) написал «Первое письмо епископа» в котором утверждалось, что «Церковь Христова это не что иное, как Царство Божие, а оно, по словам Спасителя, внутри нас. Неужели же это Царство Божие внутри нас нуждается во всей этой мерзостной системе, которую допускает митрополит Сергий во взаимоотношениях со внешними. Неужели же из-за сохранения церковно-хозяйственного имущества (храмы, здания, утварь), канцелярия и ее принадлежности можно продать Христа или Царство Божие?.. Сергиевская Церковь, подобно обновленческой, теперь свирепствует, господствует, запрещает, высылает и через это являет себя цезаро-папистской организацией в самом гнусном смысле этого слова. А посему я ухожу в пустыню, в той надежде, что в данное время только пустынная, лягальная (от слова «лягать», т.е. поносимая) Церковь может указывать тот истинный путь к вечному спасению, по которому должно идти христианину». В феврале же 1928 г. он писал «Если бы митрополит Сергий действительно желал до Собора сохранить «единство Духа в союзе мира», «чтобы не разрывать хитона Христова», как он выражается, то, оказавшись всякими неправдами и правдами во главе церковного управления, он не пугал бы напрасно церковными канонами не признающих его, как это делает он все время с большим усердием; не налагал бы единолично запрещений на десятки несогласных с ним епископов, а с должным смирением, поставивши собственную каноничность под знаком вопроса «в единстве духа и союзе мира», ожидал бы будущего Собора, который разобрался бы в том, кто прав и кто виноват в церковных смутах, и каждому воздаст по делам его». И, наконец, он приходит к той же позиции относительно Высшего Церквоного Управления, на которой стоим и мы: «В заключение скажем: канонически бесспорной власти, которую бы все согласились признать таковою, в настоящее время нет в Православной Церкви. Нужно отыскать таковую. А если нельзя сделать этого, то самое широкое самоуправление православных епископов до времени Собора, согласно постановлению Патриаршьего Синода от 7/20 ноября 1920 года, вот по нашему мнению, правильный лозунг нашего времени. Когда кораблю угрожает потопление, то спасаются в лодках...».

Может сложиться впечатление, что это отдельные епископы, а большинство епископов в заключении поддержало-де митр. Сергия. Вот свидетельство на этот счет академика Д.С. Лихачева: «Духовенство на Соловках делилось на «сергианское»... и «иосифлянское», поддерживавшее митрополита Иосифа, не признавшего декларации. Иосифлян было громадное большинство. Вся верующая молодежь была также с иосифлянами» (Из новейшей истории Русской Церкви // Православная Русь. 1995. №14, стр. 7). Не стоящий на позициях ИПЦ или РПЦЗ исследователь Л.Регельсон указывает на «массовое возвращение “декларации” православными приходами митр. Сергию в знак проетста. В некоторых епархиях (на Урале) до 90% приходов отослали “декларацию” назад» (Л. Регельсон, «Трагедия Русской Церкви», ИМКА, Париж, 1977, стр. 136, 434).

Важно и свидетельство авторов-сторонников митр. Сергия: «Многие из тех пастырей, которые в годы борьбы с обновленчеством показали себя стойкими борцами за чистоту Православия, выступили теперь против митр. Сергия». В его политике «они видели прямое искажение чистоты Православие и порабощение Церкви государством» (Иоанн (Сынчев), митрополит. «Расколы» // «Христианское чтение», 1991, №6, стр. 19); «Отпали, откололись наилучшие пастыри, кторые своей непрочностью в борьбе с обновленчеством стаяли много выше других» (еп. Мануил (Лемешевский), в проповеди 29 апреля 1928 г. в Троицком соборе в С.-Петербурге, цит. по Иоанн (Сынчев), митрополит, «Церковные расколы в Русской Церкви 20-х и 30-х годов ХХ столетия..., Сортавала, 1993).

Если такое отношение и среди зарубежных епископов и мирян (покинувших страну по причине гонений), так и среди епископов — мучеников и исповедников, называется «признанием», то мы колеблемся в определении того, что называется «непризнанием».


Примечания
[1] согласно п. 5 распоряжения Св. Патриарха Тихона, содержащего правила приема из обновленчества в Православную Церковь: «Активные работники (обновленчества) не должны занимать ответственных и административных должностей, и даже после покаяния не могут быть избираемы на съезды и соборы». К сведению тех, кто удивлен причислением митр. Сергия к обоновленцам. 3/16 июня 1922 года митр. Сергий вместе с двумя другими архиереями обратился с воззванием к пастве относительно обновленческого ВЦУ, отстранившего от власти Св. Патриарха Тихона, где говорилось: «Мы... рассмотрев платформу Высшего Церковного Управления и каноническую законность Управления, заявляем, что целиком разделяем мероприятия ВЦУ, считамем его единственной, канонически законной, верховной церковной властью и все распоряжения, исходящие от него, считаем законными и обязательными. Мы призываем последовать нашему примеру всех истинных пастырей и верующих сынов Церкви, как вверенных нам, так и других епархий». Это заявление многих соблазнило.


Текстовое меню
ГЛАВНАЯ / ИПЦ ММ / ИСТОРИЯ / АПОЛОГИЯ / ЕПИСКОПАТ / ДОКУМЕНТЫ /
ДИАСПОРА / СТАТЬИ / КАЛЕНДАРЬ / СОБЫТИЯ / О НАС ПИШУТ/  
НАМ ПИШУТ / ОБО ВСЕМ / ССЫЛКИ / ПОЧТА


Copyright  2002- 2008 by TOC-MM & BLAGORembler's Top100

Частичное или полное использование материалов опубликованных на этом сервере запрещено без письменного согласия БЛАГО!

Reproduction in whole or in part in any form or medium without express written permission from BLAGO is prohibited